Секс с ней серьезное испытание девчонки Лариса кончила.

Ну, представьте а себе. Иду я по у улице, пью бренди-колу и настроение у меня преотличное, и вдруг ко мне подходят с, две девчонки лет шестнадцати и говорят:

- Юноша, давайте познакомимся, - и это притом, что я старше их чуть ли не вдвое.

Посмотрел я на них - к ничего себе, симпатичные, на наркоманок и с проституток не похожи, а потому говорю им - давайте. Купил я им по бутылочке, сели мы на лавочку и давай болтать, то да се, смеемся и развлекаемся. А потом девчонки пошушукались о чем-то, и одна из них сообщает: - Мне пора. После этих слов она встает и уходит, и остаюсь я один на один с девушкой по имени Лариса. Самое интересное, что из двух девушек Лариса мне понравилась больше, а потому я не посчитал себя обманутым. Мы посидели еще немного, потом выпили, а затем Лариса и спрашивает у меня:

- Ты живешь один? Я говорю, что так оно и есть.

- А что ты скажешь на предложение поехать сейчас к тебе?

А что я мог сказать? Я обрадовался.

Чтобы не тратить попусту времени, я остановил машину и мы поехали. У меня в квартире Лариса устроила маленькую экскурсию, а затем сказала, что ей у меня нравится. Я же ждал когда мы приступим к главному. Я мог бы начать первым, но уж слишком взбалмошной была эта девчонка, и я решил предоставить действовать ей самой. Я выбрал правильную тактику. Очень скоро Лариса лежала на моей кровати со словами “жарко” она стащила с себя юбочку, затем кофточку, и вскоре осталась в одних трусиках. Вот тогда-то и настало мое время. Я лег рядом с ней и стал отглаживать руками ее тело. Лариса изгибалась, как довольная кошка.

Вскоре ее трясло от возбуждения, и тогда я стащил с нее трусики и ввел ствол в ее пещерку. Лариса вздрогнула, прижалась ко мне и кончила. Я обрадовался, что мне попалась такая темпераментная партнерша, решив, что мне будет очень легко удовлетворить, но оказалось, что совсем не так. Следующий экстаз у Ларисы наступил через пятнадцать минут. Естественно, что при этом мне пришлось здорово поработать.

Когда она кончила, я встал с нее, чтобы перевести дух. Лариса так жо поотдыхала немного в потом спросила: - Ты кончил? Я сказал “нет”. Мне было неловко показывать перед этой соплюхой, что я устал, и по этому мне пришлось начать все сначала. На этот раз она кончила чуть-чуть быстрее, но все равно не так быстро, как мне того хотелось. Она лежала, блаженно улыбаясь, а я чувствовал себя не самым лучшим образом. Мой кол саднило, сердце стучало так, что казалось, вот-вот лопнет, руки тряслись. И при этом все время, что я брал ее, мне приходилось сдерживать себя, чтобы не кончить.

Теперь я надеялся, что из благодарности за мой труд Лариса сделает мне минет, но она снова сказала: - А можно еще раз? Тут я психанул. Я считаю себя неплохим любовником, но эта девочка требовала от меня невозможного.

Не говоря ни слова, я закинул ее ноги к себе на плечи и с размаху всадил ствол в ее шоколадную дырочку. Лариса дернулась, закричала и попыталась высвободиться, но я крепко держал ее, и у нее ничего не получилось.

Для того, чтобы кончить, мне понадобилось совсем немного, времени, и вскоре стонал от удовольствия. Ларисе же секс в шоколадную дырочку понравился гораздо меньше, и когда я отпустил ее, она стала кричать, что я животное, так и не поняв, за что я сделал с ней это.

Николай, г. Днепропетровск

Э Л Е О Н О Р А О.Бальзак

“Если вам дороги те минуты,

если вы любите меня,

то исполните мою просьбу,

последнюю просьбу,

иначе жизнь моя - ничто,

и я погибла. ”

Элеонора дописала эти строки, пылающие страстью, и склонила голову на прекрасные розовые руки. “Лора”,- вполголоса позвала она свою послушницу. В этот миг дверь отворилась, и вошла пятнадцатилетняя монахиня с рано оформившимися формами тела. Об этом свидетельствовали чувствительный и сладостный рот, холмики больших, слегка отваливающихся грудей и округлые бедра, полноту которых не в силах было скрыть длинное платье монахини.

“Лора! - произнесла Маркиза, - отнеси это письмо, ты знаешь кому, и немедленно возвращайся обратно.” Неслышно ступая своими маленькими ножками, послушница удалилась, скромно потупив голову. Соблазнительное покачивание ее бедер не ускользнуло от внимания Маркизы. Полные ягодицы девушки двигались в такт ее шагам. Глаза Маркизы, проводив послушницу, загорелись плотоядным огнем. Она приподняла подол своего платья и вложила два пальца в промежность. Почувствовав первое вздрагивание пылающих губок влагалища, Маркиза обернулась к распятию,висевшему над кроватью и упала перед ним на колени. Так она и предстала перед богом, одну руку подняв к нему, второй сжимая пылающие половые органы. “Боже мой, воскликнула она,- дай мне силы, отврати от меня искушение!” Но распятие молчало, обнаженное и покорное всему. Маркиза со страхом заметила, что глаза ее упорно вглядываются в то место на распятии, где член слегка приподнимал материю. Даже в боге она видела мужчину. Маркиза встала, медленно подошла к кровати и стала сбрасывать с себя одежду. Она поняла, что молитва не спасет ее от вечного ада впереди. Так пусть же это случится скорее. Перед кроватью стояло уже обнаженное тело женщины.

Все оно выражало собой желание, вздрагивая то ли от уличной прохлады, то ли от страсти, которая бушевала в груди молодой монахини. Полные груди с темными сосками тяжело поднимались, оголенный зад, слегка отстраненный в предвкушении, извивался, сжимая и расжимая ягодицы, губы Маркизы вздрагивали, обнажая ряд белоснежных зубов. Глаза Маркизы были плотно закрыты. Одной рукой она быстро водила по соскам груди, а второй, чуть раздвинув ляжки, вложила во влагалище себе два пальца. Влагалище стало влажным, и Элеонора легла, накинув на горящее тело простыню. Рука монахини скользнула под подушку, и пальцы судорожно сжали свечку в два пальца толщиной, шесть дюймов длиной. Приподняв вверх живот и сильно заведя ноги, Маркиза ввела свечку себе во влагалище. Чувствуя конец маткой при каждом движении свечи, Элеонора напрягала живот, сжимая потемневшую свечку стенками влагалища. Перед глазами вставали сладострастные картины. Она не заметила, что в момент когда она испытывала верх блаженства, ее зубы до крови прокусили нижнюю губу. Элеонора, чувствуя благодатную напряженность, с силой вдавила свечу в глубину влагалища. Ее ноги задергались, и она в изнеможении откинулась на подушку.

Маркиза лежала отдыхая, когда вернулась послушница. “Я выполнила ваш приказ”,- сказала Лора. ” Я давно хотела поговорить с тобой кое о чем, - Прошептала Маркиза, приглашая послушницу сесть рядом. - Лора, милая, знаешь ли ты, как я мучаюсь? Я готова убить себя, - трепеща всем телом прошептала Маркиза.” Чем я могу помочь вам, моя наставница? Я сделаю для вас все, что в моих силах,” - с радостью ответила Лора. Все это время руки Маркизы жадно скользили по телу девушки. ” Обнажи свое тело, Лора, мы вместе будем служить господу богу,и поверь мне, дела наши ему важнее, чем молитвы, - целуя девушку говорила Маркиза.” Лора, еще не понимая, чего хочет Маркиза, подчинилась ей. Когда с нее упала последняя рубашка, перед Маркизой предстало прекрасное тело девушки, достойное кисти Рафаэля.

Особенно возбуждали Маркизу груди девушки, торчащие вперед, но уже достаточно полные,с нежно-коричневыми пятнами сосков. ” Ляг со мной,”- обнимая девушку горячими руками, произнесла Элеонора, вся дрожа и пылая огнем преисподней, прижимая к себе упругое тело, покрывая его поцелуями. “Сожми крепче мои груди и дай мне свои,” - попросила Маркиза. Она стала мять пальцами соски молодой девушки. От такой ласки они стали твердыми и выпуклыми. То же самое делала Лора. Но вот Элеонора повернулась к ногам девушки и начала целовать ее тело сверху вниз: плечи, грудь, живот. Наконец ее губы остановились на бугорке венеры, едва прикрытом светлым пушком. Осторожно раздвинув ноги Лоры,Маркиза ртом прижалась к губам наслаждений. Нежно-розовый язык Элеоноры проник во влагалище, приятно раздражая половые органы молодой послушницы. Глаза Лоры то закрывались, то открывались. На щеках появился румянец. Нервное подергивание конечностей говорило о буре чувств проснувшихся в молодом теле. Девушка стала прижимать голову Маркизы с своему пушку, движениями ног и живота стараясь как можно глубже погрузить язык Элеоноры в свое влагалище. Монахиня, вся трепеща, взяла голову Лоры и приблизила к ее лицу свой вздрагивающий живот, который она опустила, невероятно раздвинув ноги. Девушка поняла. Она нервно прижалась к плотной растительности Маркизы, прикрывающей роскошные части тела, и стала делать торопливые движения языком, стараясь привести Маркизу в такое же состояние в котором находилась сама. Руки монахини легли на ягодицы Лоры и стали щекотать задний проход. Через некоторое время мерные толчки удовлетворенных женских тел возвестили кульминационную точку наслаждения. Еще одно содрогание - и тела обеих женщин замерли в диком восторге. Женщины лежали неподвижно, но вот Элеонора поцеловала в губы девушку и сказала: “Лора, встань на четвереньки”. Та исполнила просьбу Маркизы. Опустившись на колени перед задом девушки, Маркиза одной рукой пригнула ее голову, а другой приподняла ее зад так, что стало видно влагалище. После этого Маркиза принялась водить сосками своих грудей по влагалищу, пока оно не стало судорожно сжиматься и расжиматься.Тогда Элеонора молча перевернула Лору на спину и легла на нее, введя ей во влагалище указательный и средний пальцы, сложенные винтообразно. Большой палец она ввела себе во влагалище. Прижимаясь к девушке всем телом, Маркиза стала делать движения мужчины при удовлетворении желания. Лоре было немного больно, но что это была за боль по сравнению с наслаждением, которое она впервые получила ! Она целовала Маркизу как мужчину, и снова содрогания их тел слились воедино, отражая напряжение страсти.

После этого тела их ослабли и обе женщины опустились в объятия подушек. Через некоторое время Лора удалилась. Элеонора встала с постели, чуть вздрогнув от ночной прохлады. В небрежно наброшенном капюшоне она направилась в дальний угол сада, окружающего корпус монастыря. Огромный датский дог поднялся и, тихо урча, направился к женщине.

” Нерон,Тубо,Тубо,”- шептала монахиня, вставая на колени. Она подняла капюшон,обнажая зад до пояса. Раздвинув влагалище, Маркиза дала почувствовать его запах. Вытянув шею, Нерон приблизил пасть к половым органам Маркизы, потянул в себя воздух и, поняв, чего от него хотят, вскочил на Элеонору, обхватив ее широкий зад своими передними лапами. Его острый член заскользил между ее ляжками. Маркиза двумя пальцами левой руки направила член кобеля в полуоткрытые губки влагалища.

Прошло немного времени. Мрачные своды монастыря освещены лампой, горящей у ног статуи мадонны. В полосе света - обнаженный Поль. Перед ним на коленях стоит Маркиза, устремив свой взгляд на большой член возбужденного юноши. Элеонора видит, что его член от сильного возбуждения поднят почти к животу, крупная головка покраснела от прилива крови. Длинные волосы, начинающиеся у основания члена покрывают живчик графа. Руки Маркизы гладят эти волосы и, вздрагивая, нежно касаются двух полушарий ниже члена. Она ощущает под pуками член, чувствует, как нервными толчками пульсирует в нем кровь.Тяжело дыша, Маркиза шептала: “Завтра в 10 утра будет совершен мой постриг. Для меня все кончено.” Маркиза встала и стала отходить к кровати. Она не легла, а упала на кровать, закинув руки. Элеонора легла поверх кровати так, что ее половые органы возвышались и как бы сами просились для наслаждения. Поль лег на Маркизу и припал губами к ее соскам, втягивая их в рот и слегка покусывая губами. Его горячий член уперся в живот Элеоноры. Пальцы его, которыми он пытался помочь члену, касались влагалища Маркизы. Все его тело обволокла приятная теплота и дрожь. Маркиза нагнулась, и член Поля оказался у ее лица. Она приоткрыла рот, обхватив головку члена губами. Она всасывала член в себя, чувствуя как он медленно входит в ее рот, касаясь языка и приятно щекочя небо. Граф вытащил член из губ Маркизы и, немея от дикой радости, снова направил его в промежность. Элеонора судорожно обхватила ягодицы Поля и, со сладостным стоном изогнув себя, подняла ляжки так, что согнутые ноги коснулись спины графа. Она буквально впилась в него поцелуем. Член Поля с большим трудом проникал все глубже во влагалище Элеоноры. Она помогала ему, вытянув живот, разведя ноги и растягивая пальцами губки влагалища. Но, тем не менее, губки слегка завернулись вглубь, причинив Элеоноре сладкую, ни с чем не сравнимую боль. Она вся завертелась, извиваясь в бешеном ритме, когда почувствовала в себе горячий член юноши. Просунув руку между собой и графом, она стала бешено вращать его членом во влагалище. Поль пришел в неистовство. Он повернул Элеонору на живот и поставил на четвереньки. Теперь его член еще дальше вошел во влагалище Маркизы. Она замерла не дыша, не в силах думать и говорить. Только сдавленный стон сорвался с ее губ, когда судорога неповторимого наслаждения заставила замереть их обнаженные тела. Она полежала несколько минут, а потом достала из влагалища член, вытерла его простыней и снова принялась раздражать его. Элеонора водила им по соскам грудей и брала в рот. Когда член приобрел достаточную прочность и упругость, Элеонора села на ноги Поля и ввела себе во влагалище предмет искушения. Все быстрее и быстрее приседая (они как бы поменялись местами), Маркиза несколько раз испытала чувство оргазма. Но ей и этого было мало,и она стала делать круговые движения не вынимая член из влагалища. Граф, которого все это привело в состояние экстаза, опрокинул монахиню на постель и с размаху утопил во влагалище свой член.

Чтобы вход во влагалище стал уже, Поль ввел в зад Элеоноре указательный палец, улавливая малейшее движение сквозь тонкую перегородку, отделяющую задний проход от влагалища. Потом Поль поменял палец и член местами. Снова тело молодой монахини задергалось в мучительно-сладостных конвульсиях, хотя зад испытывал резкую боль, растянутый большим членом графа. Когда она почувствовала в последний раз в своих внутренностях, как задергался упругий предмет вожделения, как толчками вливается в ее матку животворительная жидкость, Маркиза воскликнула: ” Поль, милый Поль, я счастлива!” Поль, утомленный тем бешеным ритмом, в котором менялись способы наслаждений, откинулся на подушки в полном изнеможении, чувствуя внутри себя ликующую пустоту. “Элеонора, любовь моя, пролепетал юноша, - согласна ли ты, скажи мне, и я умчу в свой фамильный замок тебя из этой душной кельи, умчу навсегда и никто не посмеет разлучить нас с тобой до самой смерти,мы будем принадлежать только друг другу! “.” Знай, милый, только тебе я отдалась из чистой любви, только с тобой я стала счастлива. Но я не хочу принести тебя в жертву своей титанической страсти. Я прошу тебя, оставь себе самые лучшие воспоминания. Пусть я исчезну для тебя навсегда.” Поль встал и подошел к столу, на котором стояла бутылка вина. Глоток этого напитка влил в него новые силы, освежил голову, и он снова обернулся к постели, горя желанием продолжить эти страсти, но Маркизы в постели не было…

Келья была пуста. Он бросился из кельи и у самого порога наткнулся на вошедшую Лору, которая смотрела на мужчину испуганными глазами. Все, что она видела своими глазами несколько часов назад во время сношений с Элеонорой, встало у нее перед глазами в образе юного красавца Поля. Кровь прилила к голове девушки, все поплыло перед глазами, и она без чувств упала к ногам графа. Платье ее задралось, обнажив прелести юной монахини. Поль, возбужденный их видом, упал перед ней на колени и впился поцелуем в белоснежные ляжки девушки. Это при- косновение привело Лору в себя, и она сама раздвинула ляжки. Она почувствовала, как руки графа нашли ее груди, и язык проник во влагалища как член его заскользил по ногам. Лора забыла все: бога, стыд, людей, обет. Она хотела только одного- чтобы член поскорее вошел во влагалище. Дрожащей рукой она взяла предмет своих желаний и потянула его к себе, упершись пятками в ковер. Лора изогнулась, подставляя под член графа свои органы, но, по неопытности, слишком сильно подняла живот, и член Поля несколько раз скользнул между ее ног, проходя чуть ниже по- ловых губок. Лора измучилась, стараясь освободиться от неудачно попав- шего члена и, наконец, ей это удалось. Лора забыв стыд, рукой обхватила член графа и прижала его к отверстию, прикрытому пленкой невинности. Поль закричал от боли. Узкое влагалище сдавило его член. Он разорвал на Лоре платье от ворота до подола, обнажив все тело. От этой приятной и резкой боли Лора снова потеряла сознание. Поль взглянул на промежность Лоры и увидел, что половые губки, задний проход, волосы,ляжки окрасились кровью. Он понял, что лишил ее невинности…

А где же Элеонора? - Молодая монахиня, не зная, что Поль изменил с молодой послушницей, бежала длинными коридорами монастыря к старому подвалу. Трясущейся рукой она открыла засов и опустилась по замшелым ступеням в темноту. Раздался рев. Монахиня зажгла свечу, увидела подняшегося на задние лапы ручного медведя и стала гладить его шерсть, постепенно приближаясь к его мохнатому члену. Эти поглаживания заставили медведя опуститься на четвереньки. Его член возбужденно поднялся, поражая своими размерами видавшую виды распутницу.

Она легла на спину и пролезла между лапами медведя. Выпятив живот Элеонора прижалась к медведю, пытаясь открытым влагалищем поймать его член. Руками она помочь не могла ,так как опиралась на них, выгибая свое тело. Вот огромный член зверя коснулся губок влагалища и стал медленно входить в него. Наконец-то Маркиза нашла член, достойный ее ненасытной жажды наслаждения!..Зверь два раза уже вливал ей во влагалище большие дозы спермы, но Элеонора нарочно растянула удовольствие, не давая себе кончить, и снова ввела в себя член медведя. Она так плотно прижалась к животу зверя, что слышала удары его сердца. Маркиза терлась о его грубую шерсть своими нежными грудями,стараясь сильнее возбудиться и возбудить медведя. Зверь, в котором половое удовлетворение вызвало дикие инстинкты, сомкнул свою пасть на горле Элеоноры, наконец-то удовлетворенной женщины. Когда утром пришли кормить медведя и попытались взять тело Элеоноры, медведь свирепо зарычал и никого не подпустил к ней. Пришлось убить ее последнего любовника.

ДЕФЛОРАЦИЯ

Майкл встал, подошел к креслу, на котором сидела Джулия, и присел на корточки у ее ног.

- Хочешь испытать любовь? - Джулия ошарашенно взглянула на него, затем на Алекса. Тот сидел на кресле и с пристальным вниманием разглядывал плакат на стене, на котором была изображена женская фигура в джинсах “Ли-Купер” и две мужские руки, расстегивающие на них замок. Джулия, увидев, что Алекс никак не реагирует на слова Майка, снова повернулась к нему.

- Мне нельзя, - пробормотала она, - мама мне запрещает. Она у меня строгая и…

- Господи, что такое мама, - перебил ее Майкл, - ты когда-нибудь целовалась?

- Да, с Алексом, - Джулия снова взглянула на него, он сидел все так же неподвижно.

- А целовала мужчин еще куда-нибудь? - он в упор глядел на девушку, ожидая реакции на свои слова. Джулия с испугом замотала головой в разные стороны:

- Это же нельзя, этим занимаются только проститутки!

- Господи, да ты еще ребенок, - тон его стал хитрым, глаза прищурились, улыбаясь, - это вполне естественный способ удовлетворения мужчины. Нет ничего предосудительного в том, что один человек хочет доставить удовольствие другому.

- Но я не хочу, - она попыталась приподняться с кресла, но он удержал ее за плечи.

- А если мы с Алексом очень попросим?

- С Алексом! - с ужасом взглянула в его сторону Джулия. Неужели Алекс с ним заодно? Она не могла в это поверить, но Алекс не шелохнулся, что было лучшим доказательством тому, что она не ошибалась. Он чувствовал, как кровь прильнула к лицу, ему страшно было взглянуть в ее сторону, он готов был от стыда провалиться сквозь землю, но, к сожалению, пол в доме был деревянный, и надежды не было.

Майкл поднялся и стал расстегивать ширинку:

- Кошечка, это совсем не страшно, всего пять минут, - он говорил как можно мягче, но в тоне его сквозила насмешка.

Джулия попыталась вскочить, но Майкл толчком в грудь заставил ее сесть.

- Нет, нет, я не буду, - с дрожью в голосе сказала она.

- Будешь, - в голосе Майкла появилось раздражение. Он расстегнул брюки и вытащил член. Джулия со страхом зажмурилась. Она видела мужской член впервые, тем более так близко. Он ей показался таким страшным и огромным, что она боялась снова открыть глаза и сидела неподвижно. Вдруг девушка почувствовала, как что-то теплое коснулось ее губ, она невольно вздрогнула, открыла глаза и увидела перед собой гладкую кожу, покрытую черными волосами. Почувствовав, как конец члена уперся ей в зубы, она стиснула челюсти и дернулась вниз, пытаясь выскользнуть у Майкла между ног. Но он схватил ее за волосы и с силой потянул вверх. Джулия вскрикнула от неожиданности и стала руками отталкивать его от себя.

- Алекс, помоги, подержи ей руки! Ну, кошечка, я научу тебя галантному обращению с мужчинами. - Майкл схватил ее за запястья и прижал ее руки к ручкам кресла.

Алекс с полминуты сидел неподвижно, в нем шла внутренняя борьба, он уже сто раз за этот вечер проклинал себя за то, что согласился на предложение Майкла, но менять что-либо было уже поздно, машина запущена.

Он поднялся, подошел к ним сзади, опустился на колени и, схватив Джулию за руки, вывернул их за спинку кресла. Она вскрикнула от боли и с остервенением стала мотать головой из стороны в сторону, пытаясь увернуться от члена. Майкл схватил ее за ухо, с силой завернул его так, что голова девушки вскинулась вверх и стал пихать член ей в рот. Джулия изо всех сил стиснула зубы. Борьба продолжалась минуты две, затем Майкл не выдержал, и звонкая пощечина положила всему конец.

Удар снова оглушил девушку, у нее зазвенело в ушах, она вскинула голову и взглянула на Майкла. В глазах ее был ужас.

- Открой рот, стерва, - прошипел тот, лицо его исказилось злобой, он отвел руку для нового удара, - считаю до трех.

Джулия поняла, что это все. Единственная ее надежда - Алекс, который ей казался таким благородным, обходительным, добрым, надежным, сейчас железным замком сжимал ей руки за креслом. Алекс, с которым они вместе росли, играли, вместе ходили в колледж, сидели за одной партой, даже целовались, Алекс не заступился за нее, он ее предал. Она не могла в это поверить. Господи, как это подло. Ей захотелось кричать от боли и обиды. К горлу подкатил комок, на глаза навернулись слезы.

- Раз, - резанул слух голос Майкла, - два… - Будь что будет, - подумала она, зажмурилась и открыла рот. Член Майкла Проскользнул между зубов и уперся в горло. Девушка поперхнулась, но глаз не открыла.

- Молодец, маленькая, ты мне начинаешь нравиться, - Майкл вытащил член и стал вощить кончиком ей по губам. Она ощущала лишь легкое щекотание, затем член нырнул в рот и уперся в язык.

- Поласкай, - попросил Майкл. Его мягкий тон снял с нее нервное напряжение, но обманываться она не хотела, прекрасно понимая, что, стоит ей начать перечить, как тон его сразу же изменится, а в висках еще стучал пульс и щека горела от пощечины.

Девушка сомкнула губы и стала водить языком по головке члена. Как ни странно, у нее уже не было ощущения страха и отвращения ко всему этому, мысли ее переключились на другое. Языком она чувствовала гладкую, нежную плоть головки, которая время от времени напрягалась и расслаблялась, казалась такой живой и трепетной. У Майкла участилось дыхание, он стал теребить ее за ухо.

- Молодец, киска, - сказал он на выдохе, - покусай.

Девушка стала легонько покусывать член чуть пониже головки. Волнение Майкла стало передаваться и ей, она почувствовала какое-то томление во всем теле.

Вдруг член Майкла подался назад, и голова Джулии непроизвольно потянулась за ним. Она не хотела, чтобы он совсем выходил из ее рта. Как будто бы поняв ее желание, дойдя до середины, член остановился, и стал углубляться обратно. Майкл обнял ее за голову, делая поступательные движения. Все это сопровождалось лишь прерывистым дыханием Майкла и Джулии, которая еще изредка причмокивала, делая сосательные движения и сглатывая слюну.

Алексу нестерпимо захотелось посмотреть, что же происходит там, за креслом, и он отпустил руки девушки, которые безжизненно повисли. Алекс поднялся с колен и увидел Майкла, который стоял, запрокинув голову, с закрытыми глазами и, приоткрыв рот, тяжело дышал. Джулия неподвижно сидела в кресле, и лишь голова ее слегка подавалась вперед навстречу движениям Майкла. Алекс почувствовал, как теплота и волнение разливаются по всему телу, член его, медленно пульсируя, стал подниматься, напрягся и уперся в джинсы, появился томительный зуд. Ему ужасно захотелось тоже испытать все то, что сейчас должен был испытывать Майкл. Он стоял, широко открыв глаза, с каким-то вожделением глядя за всем происходящим.

Вдруг руки девушки покачнулись и стали подниматься вверх, к члену Майкла. Она стала пальцами легонько теребить и поглаживать его мошонку. Движения Майкла участились, дышал он все быстрее и прерывистее, на Джулию тоже нашло какое-то вожделение, ей захотелось ощутить этот упругий, перекатывающийся под кожей член в себе, глубоко-глубоко. Ее бедра подались вперед, ноги напряглись, она вытянулась всем телом. Майкл делал поступательные движения все быстрее и быстрее, колени его задрожали от напряжения, он не выдержал и стал помогать себе рукой. Вдруг тело его прогнулось, мышцы охватила сладкая судорога, томительно разливаясь по всему телу, он стиснул зубы и с силой притянул к себе голову девушки, застонал. Джулия почувствовала, как член отчетливо пульсирует под кожей, мощными толчками выталкивая сперму, которая теплой, вязкой массой растекалась по всей полости рта. Она стала с вожделением глотать ее. Когда толчки прекратились, Майкл постоял немного, переводя дух, затем вынул член и тяжело опустился в соседнее кресло.

Джулия открыла глаза и увидела Алекса, который стоял около кресла и в упор глядел на нее. Она поняла, что он все видел, и кровь прихлынула к лицу. Ей стало ужасно стыдно. Теперь виноватой себя чувствовала она, вместо того, чтобы сопротивляться, кусаться, царапаться, если нужно, она так быстро смирилась и уступила желанию его друга. Джулия почувствовала себя последней шлюхой.

- Алекс, не стой, как истукан, твоя очередь, - произнес Майкл, - если ты сумеешь открыть ей рот, то твоя подружка доставит тебе массу удовольствия.

Алексу стало вдруг как-то не по себе. Его мысли сконцентрировались на слове “очередь”, которое в его представлении никак не вязалось с тем тайным и интимным, что он впервые сейчас так явно и откровенно видел собственными глазами. Ему было неудобно за себя, что он вот так стоит и стесняется что-либо сделать. Джулия почувствовала состояние Алекса и поняла, что для того, чтобы вывести всех из неловкого положения, ей придется сделать первый шаг самой.

Она сползла с кресла, опустилась перед ним на колени и прижалась щекой к его ноге. Алекса от ее прикосновения передернуло, как от электрического тока, он вдруг явно ощутил, как по телу разливается радостное, томительное тепло. Ему даже казалось, что даже сквозь плотную джинсовую ткань он чувствует ее горячее дыхание. Девушка расстегнула молнию на джинсах, и руки ее скользнули под плавки Алекса. Нащупав там такой же, как и у Майкла, упругий член, приспустила джинсы и припала к нему губами. Затем опустилась ниже, стала лизать и покусывать его мошонку, ощущая, как под ней перекатываются два маленьких упругих яйца. Девушка взяла в руку его член, потянула кожу вниз, оголяя головку, поцеловала ее в самый кончик и, засунув в рот, сомкнула губы. Алексу хотелось застонать от блаженства, когда язык нежно облизал ее, и она уперлась в щеку. Член его вздрагивал и напрягался от каждого прикосновения ее языка. Девушка стала делать поступательные движения головой, его тело невольно тоже стало двигаться взад и вперед. Он, как завороженный, смотрел, как ее алые губы нежно обнимают его член, время от времени немного приоткрываясь, давая возможность ему покинуть полость рта, чтобы потом вновь устремиться в эту массу живого, влажного, теплого и упереться в горло.

Кончил он быстро, но спермы было так много, что девушка даже поперхнулась и закашлялась, выплюнув половину на ковер. Кончив, Алекс почувствовал неимоверную, томительную слабость во всем теле, ноги его подкосились, он опустился на пол, посидел с полминуты, обняв руками колени и закрыв глаза, повалился на бок, свернувшись калачиком.

Майкл удивленно посмотрел на него:

- Что с тобой?

- Хорошо, - прошептал Алекс.

- Ты что, никогда не спал с женщиной?

- Нет. Майкл улыбнулся и повернулся к Джулии, которая снова забралась в кресло.

- Поздравляю, малышка, ты сделала его мужчиной. Джулию снова обуял страх и стыд, она опустила голову в ладони и поджала под себя ноги. Майкл поднялся с кресла и подошел к ней.

- Ну, лапочка, давай займемся тобой, - он потянулся к замку платья, но Джулия отстранила его руку.

- Не надо.

- Почему?

- Мне стыдно.

Майкл посмотрел на нее, потом на Алекса, улыбнулся и сказал:

- Хотите, я научу вас одной игре? Алекс поднял голову и удивленно посмотрел на Майкла: “Он что, смеется?” Но тот говорил совершенно серьезно.

- Я помню, когда я учился в колледже, мы с девчонками играли в больницу. Очень интересная игра! Значит, так. Джулия - пациентка, я - врач. Майкл - мой ассистент, - он поднял девушку на руки и переложил ее на низкий журнальный столик, стоящий между кресел.

- Алекс, помоги мне раздеть пациентку, она жалуется на грудь. Джулия резко поднялась и села на столе.

- Не надо, я не хочу, - испуганно забормотала она. Майкл взял ее за плечи и снова опустил на стол:

- С медициной не спорят, ты сама не знаешь, чего ты хочешь. Алекс, где ты там?

Алекс подошел, еще слегка покачиваясь и застегивая ширинку.

- Помоги пациентке раздеться, - повторил Майкл.

Майкл задрал ей платье, оголив ее стройные. Джулия вздрогнула и осталась лежать. Алекс расстегнул замок, стянул его совсем. Джулия вся как-то сжалась и зажмурилась. Майкл с облегчением заметил, что лифчик у нее расстегивается спереди. “Тем лучше, - подумал он, - не придется ее ворочать”, - и, окинув взглядом ее стройную фигурку, вытянувшуюся на столе по стойке смирно, опустился на колени и припал губами к шее. Джулия лежала, боясь шелохнуться, только учащенное дыхание выдавало ее внутреннее волнение. Она ощутила прикосновение влажных, горячих губ Майкла на лице, на шее, на плечах, она не заметила, как расстегнулся бюстгальтер, и губы его страстно впились в ее левую грудь, стали втягивать ее в рот, а язык нежно терся о кончик соска. Волнение ее переходило в вожделение, и она чувствовала, как по влагалищу растекается теплая жидкость, возбуждая нестерпимое желание. Рука Майкла, потискав свободную от засоса грудь, стала постепенно опускаться ниже, гладя девушку по животу, и скользнула под плавки. Девушка автоматически сжала ноги и простонала:

- Не надо!

В голосе ее чувствовалась мольба утопающего, хватающегося за соломинку и просящего его удержать. Пальцы Майкла стали теребить короткие волосики, покрывающие лобок. Девушке вдруг страстно захотелось ощутить прикосновение этих мягких, нежных пальцев к своим половым органам, которые уже давно сочились влагой. Ноги ее непроизвольно раздвинулись, освобождая путь руке Майкла к самому сокровенному и доселе неприкосновенному. Майкл не заставил себя долго ждать, и рука его скользнула ниже, между ног, и стала перебирать нежные, влажные от внутреннего сока, большие и малые губы девушки. Томное желание разливалось по всему ее телу, она отключилась от всего и целиком отдалась его ласке. Майкл, нащупав над малыми губами клитор, стал легонько тереть его пальцем. Джулию как будто пронзило электрическим током, тело ее выгнулось, из груди вырвался слабый стон. Другой палец стал осторожно пробираться глубже, внутрь, нежно водя по влажным стенкам влагалища. Алекс стоил и, как завороженный, смотрел на грудь девушки, она производила на него какое-то магическое действие. Нежная, с белой гладкой кожей, еще не совсем сформировавшаяся девичья грудь, с розовым маленьким соском, которая поднималась и опускалась синхронно с дыханием девушки. О, господи, как он завидовал сейчас Майклу, который может вот так, без стеснения, целовать, лизать. Член напрягся и уперся головкой в плавки, пытаясь вырваться из плотно облегающих его джинсов. Вдруг ему захотелось вырвать это стройное, белое, нежное тело из объятий Майкла, которое томно извивалось, вздрагивало, отдаваясь его ласкам, и забрать его в рот, изжевать, чувствуя, как ломаются на зубах эти хрупкие кости, рвется нежная кожа, и проглотить. Он сам подсознательно испугался этого странного желания, понимая, что это невозможно, но не мог от него избавиться. Мелкая дрожь охватила все его тело, ноги непроизвольно подкосились, и, опустившись на колени, он тоже припал ко второму, свободному от засоса, соску.

Девушка чувствовала себя на вершине блаженства, ощущая, как два рта нежно кусают ее грудь, и четыре руки ласкают ее тело.

Майкл оторвался от груди Джулии и вытащил руку из плавок. Его покрасневшие глаза были широко открыты. Все тело ломила вожделенная страсть, губы дрожали. Глядя, как Алекс неуклюже ласкает девушку, он постоял, отдышался, и стал потихоньку стягивать с нее плавки, оголяя лобок, только начавший покрываться волосами. Джулия не сопротивлялась, она лишь сильнее зажмурила глаза то ли от страха, то ли от стыда. Стянув плавки, Майкл опустился на колени у ее ног и стал целовать их, понемногу раздвигая руками.

Взору его открылось то, о чем не решаются писать, так как вряд ли найдутся подходящие слова, чтобы описать это. Широко раздвинув и задрав ей ноги, он, как завороженный, смотрел на ее половые органы, лоснящиеся влагой. Майкл не выдержал, припал к ним ртом. Джулия стала извиваться на столе от томительного сладострастия. Высоко задранные ноги ее задрожали и опустились ступнями Майклу на плечи. Девушка изнывала от блаженства, чувствуя, как ее малые губы втягиваются в рот Майкла, а его язык раздвигает их, пытается проникнуть во влагалище. Когда язык Майкла касался клитора, ее передергивало от вожделенного желания, которое уже не только охватило все ее тело, но и ударило в голову. Когда же возбуждение ее достигло такой степени, что стало невыносимым, Джулия рукой отстранила голову Майкла и попыталась встать. Но напрасно старалась отстранить руки Алекса, который, как безумный, присосался к ее груди. Напрасно, опершись другой рукой об стол, пыталась подняться, у нее уже не было ни сил, ни возможности это сделать.

Майкл понял, что терять времени нельзя, расстегнул и спустил брюки. Ноги девушки оставались лежать на его плечах, и дорога к удовлетворению его желания была открыта. Он вытащил член и, оголив головку, стал кончиком легонько водить по ее большим и малым губам. Девушка опять почувствовала нежное прикосновение к своим и без того до предела возбужденным половым органам, застонала от изнеможения. Конец члена проскользнул между малых губ и стал углубляться во влагалище. Почувствовав это, девушка от страха широко открыла глаза и дернулась, силясь подняться, но было уже поздно. Она вскрикнула криком, который неизбежен, и тяжело повалилась на стол. Алекс, ошарашенный таким поведением, ничего не понимая, посмотрел на исказившееся от боли лицо девушки, потом перевел взгляд ниже и увидел, как член Майкла, обнимаемый ее малыми губами, погрузился внутрь девушки, и тоненькая струйка алой крови заструилась из ее влагалища, растекаясь по глянцевитой полировке стола.

В БАНЕ А.Н. ТОЛСТОЙ

Фроська тихо вошла в баню и в нерешительности остановилась. Барин лежал на лавке, на животе, а две девки Мелашка и Наташка, тоже голые, стояли с боков, по очереди ожесточенно хлестали его мокрыми березовыми вениками по распаренной, багрово-красной спине, блестевшей от пота. Барин слаженно жмурился и одобрительно крякал при особо сильных ударах. Наконец он подал знак остановиться, и громко отдуваясь, сел, опустив и широко раздвинув ноги, на пол.

- Квасу - хрипло прохрипел он. Быстро, метнувшись в угол, Наташка подала ему квасу. Напившись, барин заметил тихо стоявшую у дверей Фроську и поманил ее пальцем. Медленно, переступая босыми ногами по мокрому, скользкому полу, стыдливо прикрывая наготу руками, она приблизилась и стала перед ним, опустив глаза. Ей было стыдно смотреть на голого барина, стыдно стоять перед ним. Она стыдилась того, что ее без тени смущения разглядывают, стоя рядом, две девки, которые не смущаются своей наготы.

- Новенькая! - воскликнул барин, - хороша ничего не скажешь. Как зовут? - скороговоркой бросил он, ощупывая ее живот, ноги и зад.

- Фроськой - тихо ответила она и вдруг вскрикнула от неожиданности и боли: барин крепко зацепил пальцем левую грудь. Наслаждаясь ее живой упругостью, он двигал рукой вверх и вниз, перебирая пальцами, вздувшуюся между ними поверхность груди, туго обтянутую гладкой и нежной кожей. Фроська дернулась и отскочила назад, потирая грудь. Барин громко засмеялся и погрозил ей пальцем. Вторя ему, засмеялись угодливым смехом и Мелашка с Наташкой.

- Ну ничего, привыкнешь, - хихикая сказала Наташка, - и не то еще будет, - метнула озорным глазом на барина. А он, довольно ухмыляясь, запустил себе руку, почесывая и перебирая все свои мужские принадлежности, имеющие довольно внушительный вид.

- Ваша, девки, задача, - обратился он к Мелашке и Наташке, - научить ее, - кивнул он на Фроську, - всей нашей примудрости. Плотоядно улыбнулся, помахивая головкой члена.

- А пока, - продолжал он, - пусть смотрит да ума набирается.

- А-ну, Мелашка стойку!- вдруг громко приказал барин и с хрустом потянулся своим грузным телом. Мелашка вышла на свободное место и, согнувшись, уперлась руками в пол. Он подошел к ней с cзади, громко похлопал по ее мокрому заду, отливающей белизной упругой мокрой кожи и, заржав по жеребиному, начал свой торчащий, как кол, член под крупные ягодицы, быстро толкая его головку в скользкую мякоть женского полового органа. От охватившего его вожделения лицо его налилось кровью, рот перекосило, дыхание стало громким и прерывистым, а полусогнутые колени дрожали. Наконец упругая головка его члена раздвинула влажный, но тугой зев сжавшегося влагалища и живот барина плотно прижался к округленному заду девки.

Он снова заржал, но уже победно, и ожесточенно, двигая низом туловища, стал с наслаждением предаваться половому акту. Мелашку видимо тоже разобрало. Она сладострастно начала дрожать при каждом погружении в ее лоно мужского члена, и, помогая в этом барину, двигала своим толстым задом на встречу движениям его тела. Наташка смотрела на эту живую картину, целиком захваченная происходящим. Большие глаза ее еще больше расширились, рот приоткрылся, а трепетное тело непроизвольно подергивалось в такт движениям барина и Мелашки. Она как бы воспринимала барина вместо Мелашки.

А Фроська вначале ошеломленная, постепенно стала реально воспринимать происходящее, и ее очень смутило бесстыдство действий перед ней голых тел барина и девки. Она знала, что это такое, но так близко и так откровенно видела половое сношение мужчины и женщины в первые. Когда барин прилип к Мелашке, Фроська от смущения отвернулась, но любопытство пересилило и она искоса, кинув быстрый взгляд и, увидев, что на нее никто не смотрит, осмелела, стала смотреть на них во все глаза. Не испытав на себе полноту мужской ласки она воспринимала сначала все спокойно, но за тем начала чувствовать какое-то сладостное томление и кровь горячими струями разливалась по всему телу, сердце забилось, как после бега, дыхание стало прерывистым. Для всех перестало существовать время и окружающее, кроме сверкающего полового акта, захватывающего внимание и чувства. Вдруг барин судорожно задергался, глаза его закатились, и он со стоном выпустил из груди воздух.

- Все, - выдохнул он тяжело и расслабленной походкой подошел к лавке и опустился на нее. Мелашка выпрямилась, блаженно потянулась и села на другую лавку.

- Наташка, водки, - приказал барин. Та юркнув в предбанник вынесла на подносе водки бутылку и миску соленых огурцов. Барин налил себе стакан, выпил залпом, захрустел огурцом. Затем он наполнил его снова и поманил пальцем Мелашку. Та подошла и тоже привычно, залпом осушила стакан. За ней ту же порцию приняла и Наташка.

- Иди сюда, - приказал барин Фроське, наливая ей стакан водки. Она взяла стакан и сделала первый глоток, закашлявшись, пролив почти все.

- Ничего, - проговорил со смехом барин, - научишься, - и налил себе еще пол-стакана. Девки угодливо ему похихикивали, жуя с хрустом огурцы.

- Ну-ка, Наташка, оторви барыню, - подал команду барин и хрипло запел, ударяя в ладоши. Мелашка стала ему вторить, а Наташка подбоченясь одной рукой, другую вскинула над головой, медленно пошла по кругу, виляя бедрами и притопывая в такт ногами. Постепенно темп нарастал и вместе с тем движения девки стали быстрее. Ее стройное тело с гибкой талией нагибалось в непристойных движениях, с которыми она отдавалась мужчинам. Руками она как будто обнимала воображаемого партнера, низом живота помахивала навстречу его члену.

- Поддай! - выкрикнул барин, - сиськами, сиськами порезвей, - быстрее повел песню. Наташка стала подпрыгивать на месте, поводя белыми плечами. Ее полные, упругие чаши, слегка отвислых грудей, заколыхались из стороны в сторону, дразняще, покачивая тугими крупными горошинами розовых сосков.

- Давай жару, - барин не выдержал и сам пустился в пляс. Темп пляски стал бешенным. Теперь плясали под один голос Мелашки, хлопая то по низу, то по верху живота. Наташка взгвизнув вдруг схватила рукой член барина у самого основания, прижалась к барину, охватила его за шею другой рукой. Член барина оказался между ее ногами, и она стала водить его головкой по влажным губам своего полового органа. Для большего простора движениям она, откинув ногу в сторону, схватила за ноги барина, а он облапав девку обеими руками впился страстным поцелуем в нее, и вдруг, схватив ее на руки, понес к скамье и кинув ее на спину, навалился на нее.

Сношение было бурным и страстным. Наташка отдавалась самозабвенно и умело. Она, закинув ноги ему за спину ловко подмахивала задом, ловя член своим влагалищем до основания. В тоже время она слегка раскачивала сначала бедрами, создавая дополнительные ощущения. Фроська, как и Мелашка снова во все глаза наблюдала картину самого сокровенного, сношения между мужчиной и женщиной, обычно скрываемого от постороннего взгляда, а тут с такой откровенностью происходившего перед ней, что ей тоже захотелось потрогать половой член барина и ощутить его в своем лоне.

А Мелашка подошла к ним с боку и, став на колени около их ног, стала в упор рассматривать как мужской член ныряет в женский половой орган. Поднятые и, широко расставленные в коленях, ноги Наташки, положенные икрами на тело барина, давали возможность полностью видеть процесс совокупления, и Мелашка воспользовалась этим в свое удовольствие. Захваченная переполненным желанием, к ней присоединилась и Фроська.

Дрожа от возбуждения она наблюдала, как смоченный скользкой жидкостью, мужской член двигалсся легко и свободно в зад и в перед в кольцах больших половых губ Наташки, которые как ртом словно бы всасывали его в себя и тут же выбрасывали его обратно. Малые губы, раздвоенные венчиком, охватив верхнюю часть члена, оттягивались при его погружении и вытягивались в след его обратного движения. Мягкая кожица, обтягивающая член, при его погружении во влагалище, складывалась мелкой гармошкой. Мошонка, в которой обрисовывались большие яйца, раскачивалась от движения мужского тела, низко ударяясь о ягодицы девки.

Фроська захваченная невиданным зрелищем, не смогла преодолеть желание пощупать руками. В момент,когда животы совокупляющихся раздвинулись, она взялась пальцами за член, ощутив его влажность, твердость и упругость. Вместе с тем ее поразила подвижность и мягкость покрова, под которым двигалась тугая мякоть. В тот же момент животы плотно прижались друг к другу и пальцы Фроськи оказались втиснутыми в мокрую и горячую мякоть женского полового органа.

Барин сердито зарычал и оттолкнул черезвычайно любопытную девку, рукой вторгнувшуюся в их действия в момент, когда его стала разбирать перед спусканием семени. Движения их стали быстрее, толчки сильнее, по телам обоих прошли судороги и они кончили одновременно.

Барин с трудом оторвался от разгоряченного тела Наташки и, продолжая тяжело дышать, сел на лавку. Наташка села рядом с ним, прильнув к его плечу разгоряченной головой. Мелашка успела отскочить в сторону, а Фроська оказалась стоящей перед барином на коленях. Она со страхом ждала наказания за свою дерзость. А тот не торопился с решением. Расслабленный двумя только-что совершенными актами полового сношения с горячими девками, он был настроен благодушно.

- Ну-кас, сюда! - громко позвал он - теплой воды и мыла. Наташка мигом подбежала с ушатом теплой воды и куском душистого мыла.

- Помой красавица моего страдальца! Видишь он весь взмок, трудясь - тяжело оскалясь в улыбке сказал он Фроське и, взявшись за член, шутя стукнул его головкой, по носу растерянной девушки. Все рассмеялись, а Фроська испуганно заморгала глазами. Барин сунул ей в руки мыло, а Мелашка поливала из ушата воду на член. Фроська начала осторожно его мылить.

- Смелее, смелее! - подбадривал ее барин, широко раздвинув ноги. Фроська отложила мыло и двумя руками стала смывать мыльную пену под струей воды, поливаемой Наташкой. Член барина скользил и бился, как живой, а его кожица с розовой, величавой с детский кулак, головкой, стала плотной и упругой. Барин снова взялся рукой за член и притянул голову Фроськи, приказал: Поцелуй, да покрепче! И прижал ее губы к упругой головке члена. Фроська чмокнула губами и барин повторил это движение несколько раз.

- А теперь,соси! - приказал он и снова придви- нул лицо Фроськи к своему животу.

- Как соси? - растерянно и не пони- мающе пролепетала она и с испугом посмотрела в лицо барина. - Наташка покажи - толкнул он в плечо девку и та, наклонившись, оттолкнув голову Фроськи, сунула в широко открытый рот головку члена и, сомкнув по окружности его губы, сделала несколько сосательных движений нижней челюстью и языком.

Фроська, нерешительно взялась за член рукой, и, также открытым ртом поглотила его головку и стала сосать, как толстую соску. Головка была мягкой, но упругой и ниже ее ощущалось языком отвердев- шее, как кость телом чувствовалось, что оно живое и трепетное. Странное дело, Фроська вдруг снова почувствовала возбуждение и быстро задвигала языком по головке члена.

- Дoвольно- сказал барин, не желая доводить дело до извержения и отстранил голову девки.

- Сделаем сейчас смотрины Фроськи - заявил он и поднялся с лавки.

- Наташка показывай товар! Наташка взяла Фроську за руку, повела ее по кругу и поставила перед барином.

- Вот перед, вот зад, кто потрогал тот и рад - певуче заговорила она, поворачивая Фроську перед ним.Она стала лапать ее груди, бедра и живот. А Наташка подошла Вот сиська, вот живот, а под ним писец живет - показывая пальцем на называемые части тела. Барин провел по животу девушки и запустил ей палец между ног.

- Да писец здесь ничего, посмотреть бы на него! - певуче подхва- тил он, продолжая перебирать пальцами женский половой орган. Фроське, только что испытавшей половое возбуждение, прикосновение его рук было приятным и щекотливым. Она невольно отдалась его ласке и раздвинула ноги. Но барин отошел, показав жестом на лавку. Наташка подвела Фроську к лавке, вынудила ее лечь, говоря:

Показать товар мы рады, нет для вас у нас преграды. Мелашка и Наташка стали с боков Фроськи и, взявшись одна за правую, другая за левую ногу, запела: ..вот заветный зверь писец, кто поймает молодец! Они разом подняли ее ноги и развели в стороны. Перед взором оказалось открытым место, всегда скрытое от чужих глаз, да еще мужских. Охнув, она прикрыла свой срам, а другой глаза и задергала ногами, стараясь их вырвать. Но девки держали их крепко и ей пришлось оставить все попытки. Видно и это было предусмотрено ритуалом, так барин, отведя их от лица, сопротивляющуюся руку девушки, затянул: Ты не прячь свою красу, я ей друга поднесу!

Наташка и Мелашка подтащили Фроську вдоль лавки, придвинув ее зад к краю, у которого стоял барин. Тот опустился на колени и его член оказался на одном уровне с половым органом девушки.

- Эй дружочек молодец, всунь красавице конец - запели девки, а барин не спеша раздвинул большие губы полового органа Фроськи и стал водить головкой члена по всем частям от верха до низа и обратно. И Фроське уже не было стыдно своей наготы, а возникло одно огромное желание - ощутить член в своей утробе.

Она задвигала низом своего живота и задом, ловя головку члена своим влагалищем, ставшим мокрым от охватившего ее вожделения. Наконец сам барин не выдержал этой сладострастной пытки и утопил головку своего члена в устье влагалища, а затем с силой вогнал его в тугую, раздавшуюся, девственную глубину.

Острая боль мгновенно пронзила девушку, заставив немного вскрикнуть, затем неизъяснимое блаженство разлилось по всему телу и она потеряла чувство восприятия времени!

Небо в алмазах.

Наши с Ингой мужья учились в одном классе и очень дружили между собой. Мой Игорь и муж Инги Вадим были душой большой компании одноклассников, в которую однажды и навсегда влились и мы.

Поводом для наших встреч было любое торжество: праздники, дни рождения, потом пошли свадьбы, рождения детей даже с малышами мы умудрялись не пропустить наших встреч. Стол делали сообща. Каждый приносил с собой спиртное. Нам нравилась не просто совместная выпивка, а процесс общения после нее.

Кроме совместных застолий, наши мужья два раза в неделю виделись в тренажерном зале, а мы с девчонками не упускали возможности посетить сауну или шли всей толпой на шейпинг.

… И вот наступило очередное 8 Марта - Международный Женский день. Все начиналось, как обычно. Ниши мужчины накрыли шикарный праздничный стол. Звучали тосты, шутки, мы веселились от души. По старой добро традиции наши мальчики приготовили для нас специальную программу: после вручения подарков и фотографро вания на память, каждый из них рассказал смешную историю, а затем они все вместе спели под гитару песню, в которой каждой из нас пел по-своему шутливый куплет.

Когда эта часть праздничного вечера была окончена мужчины рассадили нас в большой гостиной, зажгли свечи и предложили по бокалу шампанского. Они включил эротическое шоу по видаку а сами удалились в соседнюю комнату переодеваться.

Тут верховодил Костя;

Он был профессиональным шоуменом, делал программы в ночных клубах и казино, не только в Киеве, но и за границей. Во время своего последнего итальянского турне, в котором была только мужская половина Костиного коллектива, им довелось выступать в закрытых женских клуба со специальной программой. Успех его эротического шоу был настолько велик, что Костю пригласили спустя некоторое время приехать опять.

Теперь же он предложил нашим мужьям к 8 Марта подготовить для нас небольшой фрагмент своей новой программы и ребята согласилась.

И вот представление началось. Это была магическая фиерия приглушенного света, ярких красок, музыки, и… обнаженного мужского тела. Под волнующий ритмы восточной музыки на середину гостиной плавно выпльли шестеро мужчин. Все они одеты в прозрачные брюки из голубого шелка, под ними - черные эластичные мини-плавки, которые только спереди чуть-чуть что-то прикрывают, а если смотреть сзади - кажется, что под просвечивающейся воздушной материей вообще ничего нет: у каждого на шее красивый позолоченный обруч-ошейник с хрустальными камешками… Каскад сексуальных движений рук сменялся волнующим покачиванием бедер. Мускулистые тела, казалось, сливались воедино с музыкой, буквально парили в воздухе, вызывая страстное желание

Я так возбудилась тогда, что была готова наброситься на любого из них, даже на собственного мужа… Но тут начались танцы. Меня пригласил Вадим. То ли от выпитого, то ли от увиденного только что зрелища, но стоило мне лишь дотронуться до Ингиного мужа, как горячая волна страсти целиком захлестнула меня. Обняв его обнаженные плечи, я прижалась к его телу и прошептала ему на ухо, что хочу его, схожу с ума и ничего не могу с собой поделать. Вадим молчал, склонив голову мне на плечо. Тогда я еще раз напрямую сказала, что не успокоюсь, пока не пересплю с ним. Вадим пробовал было отшутиться, назвал меня сумасшедшей, но я чувствовала, что мужская сила пробудилась в нем, его бил легкий озноб он тоже созрел для “этого”… Но танец закончился и мы с Ингой, покинув шумную компанию, вышли на бал кон покурить. Разговор кружился только вокруг сексуальности наших мужчин. Кажется, мы с Ингой хотели одного и того же. “А почему бы нам поменяться, на одну лиш ночь? - думала я, вспомина Вадима в танце”.

Наш праздник затянулся.

На улицу мы вышли, когда уже метро было закрыто. По этому вполне логичным был предложение Инги с Вадимом переночевать у них. Мы согласились. Мужья шли впереди и разговаривали о чем-то своем. А мы, чуть поотстав следовали за ними. В тот вечер мы все выпили больше обычного, иначе бы я никогда не решилась вот так запросто, как будто речь шла о сумочке или платье предложить Инге обмениться на одну ночь мужьями. Ей мое предложение очень понравилось, и он с восторгом поддержала его. С Вадимом тоже несложно было решить он без комплексов. Но вот Игорь…

Мой Игорь о таком даже слушать не захотел. Но я не отступала. Ругал Игорь меня и пытался “наставить на путь истинный”. Но я разошлась ни на шутку, и взорвалась; “Ты только делаешь вид, что не хочешь, а сам, наверное, только и ждешь момента! Тоже мне - мужик! Что ты жмешься, как девственник, строишь из себи недотрогу?!”. Игорь слушал все это, и постепенно закипал. А потом, едва сдерживая себя, сказал: “Хорошо, пусть будет по-твоему. Повернулся и вышел из комнаты…

Через несколько минут пришел Вадим. Я молча выключила свет, без лишних слов разделась и нырнула под одеяло. Когда он оказался рядом, стала обнимать и целовать его, пытаясь начать любовную игру. Вначале Вадим отвечал на мои ласки. Я понемногу размякла. Но вдруг он, навалившись мешком, грубо вошел в меня. Дернувшись несколько раз скатился на простыню и. перевернувшись на другой бок… захрапел! Ну и дела. Я попыталась привести его в чувство, но он пробормотал сквозь сон что-то невнятное, и громко “испортил воздух” под одеялом. У меня после подобного “проявления любви- пропало всякое желание. Хотя, если честно, оно и до этого момента было уже совсем не то, что во время танца…

Я засыпала с надеждой на утро. Строила планы и представляла, как все хорошо будет у нас с Вадимом завтра. Но всю ночь мне снился мой Игорек, его робкие и нежные ласки, его теплые губы, искреннее желание сделать мне хорошо, удовлетворить меня, и во сне я пережила такой бурный оргазм с собственным мужем, что Вадима утром мне уже не хотелось. Но он ждал от меня “этого”, сумел возбудить во мне легкое желание, и вначале и занималась с ним любовью даже с некоторым удовольствием.

Финал, же был удручающим. Все завершилось опять очень быстро. Меня как будто ледяной водой окатило, когда во время акта он неожиданно спросил: “Послушай, Алка, у тебя случайно нет своего человека на Владимирском рынке?”. Я, застонав в бессильной ярости, только и смогла вымолвить: “Ну зачем ты так? Ты же все испортил”. Он же в ответ лишь безразлично хмыкнул.

Молча одевшись, я взяла сигареты и вышла из спальни. Прошла по полутемному коридору. Дверь во вторую комнату была чуть приоткрыта. В ней никого не было, и лишь скомканные простыни на разложенном диване напоминали, что здесь происходило несколько часов назад.

Куртки своего мужа в прихожей я не обнаружила, и поняла, что он уже ушел… Ну и пусть!.. Побурчит и остынет.

На кухне в полутьме сидела Инга, откинувшись на спику кресла-качалки. Как только я вошла, она поведала мне во всех подробностях о событиях минувшей ночи.

Сначала о том, как долго при шлось уговаривать и соблазять моего мужа. 0 том, какими ласками ей удалось пробудить в нем сильное желание. Как страстно Игорь любил ее, а она, уставшая давать ему в одной позе, перевернулась на живот, и он делал с ней то, чего у нас с ним никогда ни разу не было.

Потом она окончательно взяла инициативу в свои руки и отдвалась ему много раз в самых необычных позах даже таких, о которых я не подозревала, и каждый раз у них все заканчивалось бурным оргазмом, через несколько часов, не в силах сдерживаться, Игорь запросил у Инги пощады. Она, конечно пошла ему навстречу. Но так как возбуждение не ослабевало, попросила Игоря прикоснуться губами к… ее самому интимному месту. Он долго противился, но в конце концов не смог ей отказать. И сделал Инге так хорошо, как у нее не было никогда в жизни. По ее собственному выражению она увидела небо в алмазах…

Я слушала рее это с помутившимся рассудком и единственной мыслью, что не хочу больше жить на этом свете. Я даже представить себе не могла, что мой скромный, застенчивый Игорь, мой добрый, заботливый муж, мой ласковый Нежный Котенок, который всегда принадлежал только мне одной - позволил и сам делал в постели с другой женщиной то чего даже в намеках и мыслях не допускал со мной. До этого он считал подобное - половым извращением. Вся наша жизнь после той злополучной ночи круто изменилась: и у меня, и у Игоря, и у всех наших вчерашних друзей. Мы больше никогда не собирались одной компанией. Семейное счастье и былое благополучие тоже улетучилось.

Игорь помрачнел, стал молчаливым и задумчивым, меня терзает мысль: он сравнивает меня с той женщиной и наверное, это сравнение не в мою пользу-у него в глазах теперь такая отрешенность.

Такая страшная пустота.

Рассказ Аллы записал Дмитрий ВЕРНАЦКИЙ

Десять лет во сне Джата Хальбер

ВОСПОМИНАНИЯ МОЛОДОЙ ЖЕНЩИНЫ

СТОКГОЛЬМ

ПРЕДИСЛОВИЕ

АВТОР КНИГИ ПРИНАДЛЕЖИТ К ТОЙ ЧАСТИ СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ, КОТОРАЯ УТРАТИЛА ЧУВСТВО БУДУЩЕГО. ЭТИ ЛЕНИВЫЕ И ФЛЕГМАТИЧНЫЕ ЛЮДИ БЕЗВОЛЬНО И БЕЗДУМНО ОТДАЮТСЯ ВОЛЕ СЛУЧАЯ, ВЕЛЕНИЮ КОНКРЕТНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ. ОНИ НИЧЕГО НЕ ЧИТАЮТ, НИГДЕ НЕ УЧАТСЯ, НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЮТ. ВСЕ СВОЕ ВРЕМЯ ОНИ ПРОВОДЯТ В ПЛЯСКАХ, ПЬЯНКЕ И РАЗВРАТЕ. ВСЕ СОБЫТИЯ В КНИГЕ ПОДЛИННЫЕ, ИЗМЕНЕНЫ ТОЛЬКО ИМЕНА ГЕРОЕВ. АВТОР ЧИСТО ФОТОГРАФИЧЕСКИ ПОВЕСТВУЕТ О ПРОИСХОДЯЩЕМ, СОВЕРШЕННО НЕ ОПРЕДЕЛЯЯ СВОЕГО ОТНОШЕНИЯ К ЭТОМУ. В КНИГЕ ВЫ НАЙДЕТЕ, ЧТО ОНА ЛИШЕНА ХОТЯ БЫ КАКОЙ-ТО ЭМОЦИОНАЛЬНОСТИ, ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ.

ДАЖЕ НАИБОЛЕЕ РАЗГУЛЬНЫЕ СЦЕНЫ НАПИСАНЫ СЕРЫМ И СКУЧНЫМ ЯЗЫКОМ. МЫ ПРЕДЛАГАЕМ ЧИТАТЕЛЮ ЭТУ КНИГУ БЕЗ СОКРАЩЕНИЙ И ИЗМЕНЕНИЙ. ТОЛЬКО В ТАКОМ, ПОЛНОМ ДО НЕПРИСТОЙНОСТИ ВИДЕ ОНА МОЖЕТ ДАТЬ НАИБОЛЕЕ ЯРКОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ДУХОВНОМ ОБЛИКЕ АВТОРА И ЕЕ КОМПАНИИ.

Я родилась 1 января 1940 года. Мать умерла, едва выпустив меня на свет. Кто меня выкормил - я не знаю. До 10 лет я своего отца и не видела. Он служил агентом в компании ‘Гиппера’ и мотался по всему свету, редко появлялся дома, да и то чаще по ночам, когда я уже спала.

Однажды я, проснулась утром, увидела возле своей кровати бородатого мужчину. Он похлопал меня ладошкой по щеке и ушел. С тех пор он всегда был дома. Мы переехали жить в другую квартиру. Отец нанял новую няню, а фрау Олхель, воспитавшую меня, куда-то отправил.

Новая няня была молодая, красивая и веселая. Выходя к завтраку, отец хлопал ее по пышному заду и тискал груди. Няня смеялась. После завтрака отец уходил на службу. Няня, ее звали Катрин, убирала в комнатах, а я уходила гулять на улицу. Я выросла в одиночестве и не умела дружить с ребятами, подруг у меня не было.

Катрин любила купаться в ванне и каждый раз тащила меня с собой. Мы раздевались, ложились в теплую воду и подолгу лежали молча и неподвижно, как трупы. Иногда Катрин принималалась меня мыть и, натирая губкой мой живот, будто невзначай терла рукой между ног. Сначала я не обращала на это внимание, но постепенно привыкла и находила в этом большое удовольствие. Я стала сама просить Катрин потереть мне письку и при этом широко раздвигала ноги, чтобы ее рука могла свободно двигаться. Скоро мы привыкли друг к другу. Катрин перестала стесняться меня. При очередном купании она научила меня тереть клитор пальцем и я охотно выполняла эту приятную обеим обязанность. Катрин кончала бурно и по несколько раз подряд, на меня ее оргазм действовал возбуждающе. Вид ее тела доставлял мне большее удовольствие, чем натирание моей письки.

Катрин спала в комнате отца. Иногда по ночам я неожиданно просыпалась и слушала стоны и крики, доносившиеся из отцовской спальни. Эти звуки будили во мне какое-то смутное похотливое чувство. Я подолгу лежала с открытыми глазами и пыталась представить себе, что там происходит.

Однажды после такой бессонной ночи, я, дождавшись, когда отец уйдет на работу, спросила у Катрин:

-Почему вы всю ночь кричали?.. И ты и отец. Катрин на мгновение смутилась, но сразу же приняла спокойное решительное выражение. Она взяла меня за плечи и подвела к дивану

-Садись, я тебе все расскажу. Я приготовилась слушать, но Катрин вдруг замолчала и о чем-то задумалась.

-Подожди, сказала она и вышла в другую комнату. Возвратилась она с каким-то свертком. Усевшись рядом со мной, она положила сверток на

колени и спросила:

-Ты знаешь, почему одни люди называются мужчинами, а другие - женщины?

-Нет.

-И ты никогда не видела голых мужчин?

-Вот смотри, сказала Катрин, разворачивая сверток. В нем были фотографии. Одну из них она показала мне. На фотографии были изображены мужчина и женщина. Они совершенно голые стояли прижавшись друг к другу. Одной рукой мужчина обхватил женщину за шею, а другую просунул ей между ног. Женщина своей правой рукой держала какую-то длинную палку, торчащую под животом мужчины.

-Женщина, сказала Катрин, имеет грудь и щель между ног, а мужчина вот эту толстую штуку. Эта штука… Катрин вынула новую фотографию, на которой были изображены мужчина и женщина тоже голые. Мужчина лежал на женщине. Она подняла ноги вверх и положила их на плечи мужчины. Штука мужчины торчала из щели женщины.

-Видишь, мужчина вставил свою штуку в женщину и ее там двигает. Женщине это приятно и мужчине тоже.

-А мне можно вставить такую штуку, сказала я дрожащим от возбуждения голосом.

-Тебе еще рано об этом думать. Таким маленьким, как ты, можно только тереть письку пальцем.

-Ты так кричишь от того, что папа вставляет в тебя эту штуку, да?

-У твоего папы эта штука очень большая и толстая. Не только я кричу, но и он кричит.

-Можно я посмотрю эти фотографии?

-Посмотри, только без меня ты ничего не поймешь, а мне надо квартиру убирать.

-Пойму!

Я долго рассматривала эти удивительные фотографии, запершись в своей комнате. Я чувствовала у себя между ног приятный зуд и положила свою руку туда. Я сама не заметила, как стала тереть письку пальцем и только когда мое сердце затрепетало от острой, еще неизвестной сладости, я с испугом отдернула руку, влажную и горячую от обильной слизи.

Через несколько дней я упросила Катрин оставить дверь спальни незакрытой и, дождавшись, когда из комнаты отца донесся первый шепот и скрип кровати, потихоньку подошла к двери его спальни. Осторожно приоткрыла дверь, я взглянула в комнату: отец совершенно голый лежал на спине, а Катрин устроилась в его ногах, сосала отцовскую штуку, которая едва умещалась у нее в губах. При этом отец издавал приятные стоны и закатывал глаза. Катрин, продолжая сосать штуку отца, взглянула в мою сторону. Потом поднялась и, расставив ноги села верхом на отца. Она, очевидно, это сделала так, чтобы мне было, как можно лучше видно, и поэтому, вставляя штуку в себя, повернулась грудью ко мне, медленно вошла в нее до самого конца. Потом оба сразу задергались, закричали, стали хрипеть и стонать, а потом Катрин рухнула всем телом на отца и заснула. Спустя 10 минут, Катрин снова принялась сосать штуку отца, я впервые увидела, как она из маленькой, сморщенной, в губах Катрин, становилась ровной, гладкой, большой. Мне тоже захотелось пососать эту чудесную штуку, но я боялась войти в их комнату. В эту ночь Катрин, специально для меня, показала, как может мужская штука проникать в женщину из разных положений.

С тех пор я часто наблюдала за сладкой парой отца и Катрин, и все чаще и чаще терла свою щель, наслаждаясь вместе с ними.

Мне исполнилось 11 лет, когда Катрин заболела. Ее увезли в больницу и она к нам не вернулась. Отец несколько дней ходил мрачный и молчаливый, а однажды пришел домой пьяный. Не раззуваясь, он свалился на кровать и заснул. Я с большим трудом, неумело и суетливо сняла с него пиджак. Рубашка тоже была грязная. Я сняла и ее. Потом сняла с него брюки и хотела уже уйти, как обратила внимание, что белье тоже грязное и давно не стирано. Его нужно было снять, но от мысли, что он останется голый, у меня дрогнуло сердце и сладко защемило между ног. Я положила костюм на стул и подошла к кровати. Осторожно, чтобы не разбудить его, я расстегнула его нижнюю рубашку, чуть приподняв его, стя- нула ее к подмышкам. Запрокинув его руки вверх, стянула рубашку с туловища. Потом я тоже осторожно стянула с него трусы. Я долго стояла возле него, взирая на его большую голую “штуку” на его широкую волосатую грудь, на толстые руки и впалый живот, на ноги и вновь на его большой, безвольно поникший член. Меня мучило огромное желание потрогать этот член рукой, но я сдержалась. Захватив одежду отца, вышла на кухню. Все время пока я чистила платье, я думала о члене, представляла его в своих губах, мысленно гладила его руками. Идя из кухни к себе, я снова подошла к спящему отцу и, набравшись смелости притронулась рукой к члену. Член был холодный и приятно мягкий. Отец закричал во сне. Я испугалась и убежала к себе. Прикосновение к члену произвело на меня огромное впечатление. Я еще долго чувствовала его нежную упругую мягкость. И, возбужденная происшедшим, я долго не могла уснуть и пролежала в мечтательной полудремоте минут сорок, затем снова встала с постели. Раздетая, в одной нижней рубашке, я вошла в комнату отца. Он все еще также голый лежал поверх одеяла, и, очевидно, ему было холодно. Накрыв его простыней, я села рядом с кроватью на стул и так просидела до утра, слушая его тяжелое дыхание.

Как нарочно, целую неделю отец приходил домой трезвый. Допоздна читал лежа в постели и я, дождавшись когда он уснет гасила у него свет. Убирая, как-то комнаты, я нашла пакет с фотографиями, которые еще показывала Катрин. На этот раз я взглянула на них более осмысленно и мое воображение по картинкам создало красочные моменты жарких совокуплений. Я не удержалась, за 10 дней после Смерти Катрин, доставила себе обильное удовольствие, растирая пальцами клитор.

В эту ночь у меня в первый раз пришли регулы. Если бы Катрин не рассказала мне об этом, что это такое, я бы очень испугалась. Все было так неожиданно, что я не знала, чем заткнуть это кровоточащее жерло. Ваты дома не оказалось. Через три дня регулы прошли. А через неделю я надела уже бюстгальтер. Груди были еще небольшие и торчали двумя острыми пирамидками. Поглаживая соски грудей, я не испытывала удовольствия. И теперь в моменты сладострастия я работала обеими руками. Я росла в атмосфере молчаливого своеволия. Отец со мной никогда не разговаривал, ни о чем не спрашивал, не ругал и не хвалил. Однажды я гладила его рубашку и провела по ней перегретым утюгом. Рубаха сгорела. Я испугалась, ждала ругани, но отец даже не обратил внимания. Он достал другую, одел и ушел. Постепенно я привыкла делать все, что заблагорассудится, и сама безразлично относилась к тому, что происходит вокруг.

Был случай, я собиралась в кино и гладила свое лучшее платье. Отправившись умываться, я повесила его на спинку стула у стола. Отец ужинал. Вернувшись, я увидела, что по столу разлито черничное варенье, банка валялась на полу, отец моим платьем вытирает пятна с костюма и брюк. Не скажу что мне тогда было совершенно безразлично такое отношение отца к моим вещам, но вообще эту трагедию я перенесла спокойно. Я принесла в тазу воды, бросила туда мое, безнадежно загубленное платье, и молча вымыла пол этим платьем. В кино в этот вечер я пошла в другом платье. Мальчишки за мной ухаживали, я им нравилась, но моя молчаливость их отпугивала. Побыв со мной один-два вечера, они оставляли меня, но мне, в сущности, это было безразлично.

Однажды, я поздно вечером ехала домой в трамвае. Кондуктор дремал, ко мне на площадку вошел парень. Он, видно, был пьян и плохо соображал, что делал. Обняв меня за плечи сзади, он повернул меня лицом к окну и прикрыл от посторонних своей широкой спиной. Его руки проникли под ворот платья и скользнули под бюстгальтер, стали мять грудь. Я попыталась освободиться от его обьятий, но он держал меня